Химеры Христианской традиции
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on facebook
Share on whatsapp
Share on telegram

Две тысячи лет учение Иисуса Христа является предметом активного интереса со стороны приверженцев возникшей тогда религии, и не только…

Результатом такого интереса стало огромное количество комментариев и толкований его слов и фактов его жизни.

Нередко человеческое понимание того, о чем говорил Иисус не точно отражает, а порой и искажает смыслы сказанного Богом; вступают с этими смыслами в очевидное противоречие. Еще большая проблема возникает тогда, когда толкованиями Бога, подменяют самого Бога.

Природа возникновения подобного рода искажений очевидна: человеческое толкование Бога ближе к человеку, чем сам Бог. Чьи-то мысли о Боге понятнее, чем мысли самого Бога…

Наша цивилизация уже привыкла брать религию не из первых, а из вторых, и даже из третьих рук, почти осознано отказываясь брать религию  у самого Иисуса.

С Иисусом – сложно, с теми, кто рассуждает о нём – проще, но это как раз и есть та простота, которая хуже воровства… (см. пост Религия из первых рук)

Толкователи и комментаторы, стремясь поделится с нами своим личным опытом Богопознания, нередко допускали неточности и вольные толкования в понимании фактов, смыслов жизни и высказываний Спасителя, а уж если за такими толкователями со временем закреплялся определенно высокий духовный статус, тогда держись Иисус.

Итог очевиден и печален: Христианская традиция породила целое сонм химер, не имеющих никакого отношение к учению того, чье имя она носит, и именно эти химеры отворачивают от Христа те неискушенные души, которые, маются в поисках истины последние две тысячи лет…

Вот основные химеры Христианской традиции:

  • пассивное непротивление (подставь другую щеку);
  • всепрощение («…не судите…»);
  • покорность (лже-смирение);
  • обязательная бедность (отрицание богатства);
  • отказ от всего мирского (разрыв с семьей) ;
  • «…люби врагов…»;
  • религия слабых.

Пассивное непротивление (подставь другую щеку).

Иисус действительно учил своих последователей не сопротивляться злу, не бороться с несправедливостью или оскорблениями, но он никогда не учил их пассивной терпимости по отношению к злодеяниям.

Смысл этой фразы: «Кто ударит тебя в правую щеку, то поверни к нему и другую». (Мф 5:39), — вовсе не в том, чтобы подчиняться оскорблениям и бесконечно терпеть унижения – это как раз то, что я называю «химерой», а в том, чтобы быстро и позитивно ответить тому, кто оскорбляет и унижает тебя.

Когда тебя ударили по щеке, в твоём предложение: «ударь по второй», — есть инициатива, призыв к твоему обидчику продолжить делать то, что он начал: «ударь по второй, нравится бить человека по лицу, — бей! Хочешь и третий раз ударь, я потерплю пока ты сам не поймешь, что ты делаешь…ну бей! бей!!», — через продолжение своих действий обидчик должен приди к осознанию своего поступка.

Иисус предлагает брать на себя инициативу в подобных ситуациях, обострять для обидчика его выбор и тем самым уводить его от путей зла.

Иисус призывал к тому, чтобы его последователи проявляли мудрость и сметливость в быстром и позитивном ответе добром на зло.

Если у тебя отнимают плащ, — предложи всю одежду, если просят пронести тяжелый вьюк одну версту, — продолжай нести и вторую.

Только таким образом ты можешь утвердить свою волю в подобной ситуации и стать хозяином положения.

Для Иисуса важно, чтоб тот, кто бьет, отнимает или нещадно эксплуатирует сам пришел к негативной оценке своего поступка, в таком случае предложение «продолжить делать это…» должно приводить к исчерпанию зла; только такая реакция на зло пускает его по пути собственного банкротства.

«…подставить другую щёку» требует энергичного, активного и мужественного выражения личности верующего.

Подобное поведение направлено на спасение обидчика, в отличии, скажем, от ответного удара, который не только не спасает от зла, а напротив только преумножает его для обоих участников ситуации.

В этом и есть стремление растворить зло в добре, это и означает, по Иисусу, ответить добром на зло.

Всепрощение («…не судите…»). Иисус действительно обращался с призывом не судить человека, но он никогда не призывал отказываться от вынесения суждения по поводу поступка человека.

«Отец любит грешников и ненавидит грех». В призыве отделять человека от зла или греха и кроется понимание этого высказывания Спасителя.

Мы крайне редко сталкиваемся с человеком в моменты его сущностного проявления, обычно перед нами функция: водитель, кассир, начальник, — и вынося суждение по поводу функции мы невольно распространяем своё отношение и на человеческую суть.

Человека невозможно свести к сумме его функциональных проявлений, к набору его поступков, в нем есть то, что мы не можем бегло рассмотреть, и тем более не имеем право судить, например: «Царство Божие внутри вас есть» (Лк.17. 20-21)

И у желающих вместе с поступками судить самого человека есть все шансы оказаться в числе осуждающих Бога.

Мы не имеем права судить человека без глубинного понимания его мотивов, это знание нам недоступно, оно может быть недоступно и для самого человека, — эти мотивы знает только Бог, только он читает в наших сердцах, но если перед нами очевидное проявление зла, и все попытки вразумления или покрытия этого зла добром (см. про первую химеру) в силу каких-то обстоятельств не имеют действия, то мы обязаны остановить это зло, но только остановить, но не судить, и тем более не осуждать.

Пресечение зла – это индивидуальная задача каждого, а правосудие всегда коллективная функция. Общество имеет право применять закон, для защиты интересов своих граждан.

Божий суд у Иисуса всегда либо праведный, либо справедливый, земным судам до божественного далеко, но точно исполненное правосудие, в сочетании с проявленным милосердием рождает в нас ощущение справедливого решения в отношении поступка человека, но самого человека «…не судите».

Покорность (лже-смирение). Увы смирение для нас, давно стало аналогом пришибленности, серости и приглушенности в самовыражении, но о таком ли смирении говорил нам Иисус?

Внешнее смирение, выраженное в мешковатой одежде, елейном звучании голоса или слегка опущенных глазах вряд ли имеет какое-либо отношение к осознанию своей личной связи с Создателем. С другой стороны, важность проделанной над собой «работы» и удовлетворение от принесенной в миру «жертвы», обычно раздувает внутреннюю гордыню человека до космических масштабов.

То смирение, которое связано с самоуничижением и занижением своей значимости, не повышает нашу «привлекательность» для Бога, тем более, когда мы это делаем среди людей, а значит для людей.

Божественное смирение, которому учит нас Иисус выстраивается от обратного: «Возлюбленные! мы теперь дети Божии…». (1Ин 3:2) – оно основано на принятии своей «вторичности» по отношению к Богу.

Да, мы создания, а не Создатели, мы творения, а не Творцы, — мы только дети, но мы дети Бога«…да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5.45)

Истинное смирение распахивает перед нами реальность, Истоком которой является наш Отец.

Мы Его дети и это наша реальность, мы можем двигаться по ней в любом направлении, познавая жизнь и обретая опыт раскрытия своего сыновства, не забывая, при этом, о своей сыновней ответственности.

Лже-смирение сужает реальность до «благочестивого» коридора, по которому мы на цыпочках должны продвигаться к Богу.

Истинное смирение связано с освобождением от того, что никак не сочетается со статусом Божественного сыновства, а именно от мучительного владычества гордыни, желания владеть чем-то (кем-то) и стремления самоутверждаться.

На фоне освобождения от животной сущности, расправляет плечи человеческое достоинство, — достоинство предназначения (см. пост Предназначение человека); слово Бог не сгибает, а выпрямляет.

Иисус советовал человеку смириться только для того, чтобы стать истинно возвышенным; его действительной целью было смирение перед Богом.

У Божественного смирения есть ещё один существенный момент, который нам раскрывает Иисус в эпизоде Тайной вечере;  когда он увидел, что его апостолы не омыли ноги перед трапезой, он взял таз, кувшин, полотенца и сделал это вместо слуги.

Бог служит человеку и призывает человека смириться перед Богом и послужить своим братьям.

Именно служение раскрывает наш бого-человеческий статус: «Говорю вам истину: то, что вы сделали одному из наименьших Моих братьев, вы сделали Мне» (Мф 25:40).

Божественное достоинство и осознание своей космической ценности, вот что вернул Иисус в жизнь каждого человека.

Обязательная бедность (отрицание богатства).

Иисус никогда не учил своих последователей избегать материальных благ, он осуждал не богатство, а то, что богатство делает с большинством его почитателей.*

Иисус благословлял бедных, поскольку обычно они отличались искренностью и благочестием; он осуждал богатых, поскольку обычно они были нечестивыми и нерелигиозными. Он был готов в равной мере осудить нерелигиозного нищего и похвалить благочестивого и поклоняющегося Богу состоятельного человека.

Другими словами, Иисус никогда не выступал против богатства, он выступал против любви к богатству, против того, чтоб богатство становилось единственным сокровищем в жизни того или иного человека: «Не собирайте себе сокровищ на земле…, но собирайте себе сокровища на небе…, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». (Мф 6:19-20-21)

Но если вы копите сокровище ваше на небесах, то как вам может помешать богатство, которое есть у вас на земле?

В нашем исполнении отказ от богатства это почти всегда лицемерие. К таком отказу прибегают те, что оказался не в состоянии реализовать себя в материальном мире. Пошел в бизнес — не получилось, устроился на работу – выгнали, что остается? — идти в «духовность» и проклинать богатство, как несостоявшуюся альтернативу этой духовности.

Отказ от того, что не имеешь и никогда не имел, это обман самого себя и попытка обмануть Бога.

Духовность, на фоне сложившейся в результате такого отказа, нищеты, не есть результат поиска путей к Богу, скорее это печальный опыт замазывания перед Богом своей человеческой несостоятельности.

По сути, это отказ от взаимодействия с определенной частью Божественной реальности, — это отказ от обучения.

Иисус никогда лично не призывал своих последователей перейти к общинному образу жизни, отказаться от личного владения в пользу социализации имущественных отношений, он вообще ничего не говорил о таких вещах.

Не делая прямых выпадов против владения собственностью, он действительно настаивал на том, чтобы в аспекте вечности на первом месте для человека стояли духовные ценности.

Только духовные сокровища обладают удивительным свойством: делясь ими, их можно преумножать: «блаженнее давать, нежели принимать» (Дн. 20.35)

«…любите врагов ваших…»

«А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих» (Мф 5.44).

Даже те, кто искренне хотел бы понять учение Иисуса с недоумением пожимают плечами, отказываясь принимать это высказывание Учителя.

Как можно любить тех, кто осознанно стремится причинить тебе вред? А когда мы говорим не о личных врагах, а о врагах общих, непременно срабатывает стереотип: любить чужих, означает предавать своих.

Ключ к пониманию этого высказывания Иисуса лежит в   рассмотрении отношения Иисуса к самому факту разделения людей на друзей и врагов, своих и чужих.

Показательным примером такого отношения является притча «о добром самаритянине», в которой Иисус, находясь в Иерихоне, описывает «типичный» случай произошедший на дороге связывающий Иерихон с Иерусалимом, которая в те времена славилась постоянными грабежами и нападениями на путников.

Ограбленный и побитый еврей лежит на обочине, и мимо него, во избежание неприятностей, проходят такие же евреи, а ненавистный всеми самаритянин подходит к нему, оказывает помощь, отводит в безопасное место. Иисус задает вопрос: так, кто же для этого еврея свой? Тот, кто принадлежит к его религиозной группе, или тот, кто реально делает для него благое дело?

Иисус отодвигает в сторону все возможные объединения по религиозным, политическим и социальным принципам, как основания для определения близости в человеческих отношениях, и закладывает в основу таких отношений принцип Небесной семьи: «Все мы дети одного Отца, поэтому все мы братья», — звучит Евангелие Иисуса.

А теперь рассмотрите ситуацию, когда ваш враг, это буквально ваш брат, член ваше семьи, с которым вы вместе росли, проходили много сложных ситуаций, преодолевали трудности и т.п., неужели вы это всё перечеркнете только из-за того, что он с какого-то момента начал заблуждаться, допустил ошибку, не верно вас понял?

Даже если за его действиями стоит не искреннее заблуждение, а злой умысел он ведь не перестает быть членом вашей семьи?

Перед лицом Бога мы все Его дети; в глазах Бога, мы все — братья.

Что нам остается делать, когда наш младший брат встает на путь зла и греха? Только любить, благословлять и молиться за него, — ведь вне зависимости от возраста он младший, хотя бы потому, что вы уже осознали духовное родство с ним, а он ещё нет.

Какие бы противоречия не разделяли нас, статус другого человека, — «враг» – всегда будет временным, а наше братство с ним — вечным, потому что за этим братством стоит Бог.

Отказ от всего мирского (разрыв с семьей).

Ещё более непонятным, а потому ещё более отталкивающим, звучат призывы некоторых «христиан» отказаться от всего мирского, избавляться от имущества, отдаляться от семей.

И каждый раз эти горе проповедники ссылаются на слова Иисуса, главным образом на Евангелие от Матфея: «И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную». (Мф. 19:29)

Иисус обозначал для своих последователей два пути: апостольский путь и путь ученичества. Между двумя этими путями нет никаких противоречий, но следование каждому из них по-разному выстраивают отношения верующих с окружающим их миром.

В основе апостольского пути лежит непрерывный и непосредственный контакт с Богом, который требует серьезного настроя, постоянной готовности и открытости к такому контакту. Подобная вовлеченность в общение с Богом подразумевает определенный стиль жизни, исключающий какие-либо отвлечения, в том числе и на всё то, что мы называем обыденным или мирским.

Если попытаться найти образ такого контакта, то это непрерывное восприятия света; яркого, а иногда и слепящего света.

Ученичество более умеренный вариант выстраивания отношений с Богом, не требующий такого напряжения сил и такой концентрации внимания, и, соответственно, не подразумевающий каких-либо серьезных ограничений в повседневной жизни.

Продолжая развивать тот же образ, можно сказать, что ученичество – это фрагментарное восприятие света.

Ученичество и апостольство это две крайние точки, к которым тяготеют маршруты нашего движения к Богу; между ними широчайший выбор свободных траекторий.

Иисус предлагает нам выбирать любую из таких траекторий приближения к Богу, ту, которая нам по силам, и самим решать, что из жизненных обременений для нас является критичным, требующим оставления, а что важным и дорогим.

Очевидно, что встать на апостольский путь без непосредственной близости Бога, то есть без его фактического присутствия, невозможно.

Такое случилось однажды и результатом зримого воплощения Иисуса стала семья из двенадцати апостолов (минус Иуда), к которым позже добавились Семьдесят вестников царства. Этим, по сути, и ограничилось апостольство Иисуса. Список закрыт.

Но отсутствие зримого воплощения Небесной семьи, в которой центром притяжения (тем самым непрерывным светом) для своих апостолов и вестников Царства был Иисус, не исключает для нас возможность приобщения к этому духовному Братству вероисповедальных сынов Бога, — Небесной семье.

«Кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь». (Мф. 12.50)

Концепция Небесной семьи, это краеугольный камень учения Иисуса. Он призывает нас к преданности этой семье, а такая преданность в Духе Небесной семье совсем не подразумевает предательство в миру своей семьи земной.

За объединением во круг Духовного центра семьи – Небесного Отца, стоит исключительно свободный выбор каждого человека. Ни имущественных цензов, ни социальных ограничений, ни конфессиональных «дресс-кодов» не существует.

С этой Благой вестью об Отцовстве Бога, сыновстве человека и всеобщем братстве и воплотился в нашем мире Иисус.

Религия слабых. Можно только сроить предположения с чей подачи появилась на свет эта химера, по сути, самая абсурдная из всех вышеперечисленных.

Зримым воплощением учения Иисуса была жизнь самого Иисуса, и нам достаточно вспомнить события последних дней его жизни (неделя пребывания в Иерусалиме), чтобы понять очевидный факт: тот чьё имя носит его религия не был ни слабаком, ни трусом.

Изгоняя торговцев из храма, Иисус знал, что наступает на самую больную мозоль правящим кланам первосвященника, которым принадлежал храмовый бизнес.

Иисус обрекал себя на ещё большую оголтелость и негодование при обсуждении его дальнейшей судьбы, но «дом Отца» должен был быть очищен, и этот поступок был дерзким и шокирующим, при этом, выверенным, сильным и праведным.

Смерть на кресте и все, что ей предшествовало, раскрывает нам удивительно стойкий, мужественный и любвеобильный характер Иисуса.

Каждый на его месте имел бы право на справедливый гнев и осуждение тех, кто устроил над ним то позорное судилище. Упреки заслуживала и безликая толпа, которая за пять дней до этого с восторгом встречала его въезд в Иерусалим, и хитрость Кайяфы, и трусость Пилата.

Откуда надо было черпать силы, чтобы вместо проклятий в адрес своих истязателей обратиться к Небесному Отцу с просьбой: «Отец, прости им, ибо они не ведают, что творят» (Лк.23.34).

Сколько сострадания и милосердия надо нести в себе, чтобы откликнуться на просьбу погибающего рядом разбойника и сказать ему спасительное: «Истинно, истинно говорю тебе сегодня, что однажды будешь со мной в Раю» (Лк.23.43).

В Небесной семье, — как и в любой нормальной семье, — реакция на всё – любовь. Но сколько сил надо вкладывать в безусловное прощение человека, каким терпением обладать, что бы братская и отцовская любовь была не натужной, чтоб она лилась чистым и мощным потоком, омывая сердца всех и каждого из членов этой семьи.

«Иисус высоко ценил искренность – чистосердечие. Преданность была основным достоинством в его оценке характера, а мужество – самой душой его учения. Слова «не бойтесь» были его девизом, и долготерпение – идеалом сильного характера».

Учения Иисуса образуют религию отваги, мужества и героизма».

Итак, подведем итоги. Мы рассмотрели семь химер «христианской» традиции, и установили, что ни к личности Иисуса, ни к прожитой им жизни они не имеют никакого отношения.

В завершении пусть выскажется апостол: «Hо если свет, который в тебе, есть тьма, то как ужасна должна быть эта тьма!» (Мф.6.23).

Последние записи