Христианство — две традиции. Два пути
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on facebook
Share on whatsapp
Share on telegram

Христианство. Почему Христианство на протяжении многих веков вызывало крайне противоречивое отношение у многих думающих и прогрессивно настроенных людей?

Что сейчас отталкивает от «учения» Христа, и что в этом учении принадлежит самому Иисусу, а что является теми дополнениями, которые в результате и были оформлены в так называемую Христианскую церковью?

1) Последние две тысячи лет в Христианстве звучат две основные традиции:

  • традиция Иисуса, с его Евангелие, — «Все мы дети одного Отца, поэтому все мы братья», и,
  • традиция Савла Тарсянина (ап. Павел), с его версией евангелия Иисуса: «Все мы дети одной церкви».

В традиции Иисуса, благая весть, это весть самого Иисуса: об Отцовстве Бога, сыновстве человека и всеобщем братстве.

В традиции ап. Павла, благая весть, это весть об Иисусе: Иисус воскресе.

У Иисуса: Бог Отец милосердный, — отец всех своих детей, и мы его смертные Сыны, должны объединяться в вероисповедальное братство людей, живущих на земле. Помимо этого мы верим в Бога нашего Иисуса Христа, — Райского сына всеобщего Отца.

У ап. Павла, Бог Отец  — отец только своего сына Иисуса Христа, а мы простые смертные, должны объединиться в церковь, руководимую воскресшим Иисусом, только с такими же  верующими в воскресшего сына Бога.

Иисус поднял человека до статуса дитя Бога, созданного «по образу и подобию», увидел «царство Божие» внутри него, и дал вселенский наказ «будьте совершенны, как совершенен Отец наш небесный», и тем самым определил его судьбу бессмертного восходителя, будущего со-работника Бога (см. пост Предназначение человека). 

Ап. Павел лишил человека статуса Сына Бога, и привнеся в Христианство взятую из митраизма концепцию первородного греха, снизвёл человека до положения   провинившегося раба, который через свою пришибленность, должен добиваться восстановления лояльности сварливого небесного Счетовода. У Иисуса человек несовершенен. У ап. Павла – греховен.

Иисус призывал любить Бога Отца и служить своим братьям, ап. Павел – бояться Бога Отца и выслуживать у него прощения, включаясь в вечную драку добра со злом, привнесенную в Христианство, так же из митраизма. 

Иисус объединил всех людей в безусловное братство верующих Сынов, ап. Павел разделил всех людей, и выделил «прозревших» рабов, признающих Христианскую догматику.

Одно название, – Христианство, и два подхода в вероисповедании: 

  • религия Иисуса, — живая вера в живого Бога;
  • религия о Иисусе, — религиозная символика, ритуал, догматика, священство.

Главная ошибка возникшего две тысячи лет назад христианства, заключалась в том, что оно изначально строилось вокруг факта смерти Христа, а не вокруг истины его жизни. Увы веками мир проявляет интерес к трагической смерти Иисуса, вместо того, чтобы интересоваться несомненно счастливой и раскрывающей Бога жизнью Иисуса.

В любой религии, а точнее в человеческой теологии, можно легко позволить фактам занять место истины. Факт креста стал сердцевиной христианства; однако он не является центральной истиной в религии, которую можно создать на основе жизни и учений Иисуса Назарянина (см. пост Религия Духа).

2) Выделим из так называемого «христианства» то, что за две тысячи лет не нашло и вряд ли найдет понимание у пытливых и думающих людей, и поймем какое отношение к этим столпам христианского учения имеет сам Иисус:

а. Иисус никогда и ничего не говорил о спасительных, искупительных или очистительных жертвах.
Но факт смерти Иисуса на кресте спровоцировал ап. Павла на привнесение в создаваемое им Христианство идею жертвенного искупления. Заимствованная из иудейской теологии, эта идея была призвана сделать более приемлемым новое учение для евреев, на самом деле, она, не решив эту задачу, отвернула от Христианства огромное количество думающих людей (см. пост Распятие. Смыслы Креста).

Иисус ввел среди своего близкого круга обычай празднования бескровной Пасхи, только хлеб, вино и горькие травы; Сын Божий всей своей жизнью утверждал Евангелие о спасении через веру, а не через жертву. На этом фоне выглядит полным абсурдом, поступок Его Отца, который одним решением перечеркивает Евангелие своего сына, принося Его в ту самую жертву. 

Кого из верующих в добро и любовь может порадовать идея о том, что Бога можно умилостивить и добиться Его расположения только с помощью жертвоприношения, и не просто жертвоприношения, а именно кровопролития.

Только как оскорбление Бога можно расценить предположение о том, что невинная кровь должна быть пролита для того, чтобы  отвратить вымышленный божественный гнев, если мы конечно говорим о том Боге, которого раскрывал нам Иисус, о Боге – милосердном Отце, о Боге, который любовь…

Сын воплотился в облике смертного человека и посвятил себя человеческому роду не для умиротворения гневного Бога, а для того, чтобы раскрыть всему человечеству любвеобильный характер Отца, и одарить каждого из нас статусом сыновства, по отношению к Богу.

Иисус, это не жертва Бога, это откровение Бога.

б. Но если отсутствие упоминания об искупительной жертве у Иисуса хоть как-то «криво-косо» можно объяснить, то полное игнорирование Иисусом темы так называемого «первородного греха» нужно понимать однозначно, — к его учению она не имеет никакого отношения.

Смысл такого привнесения очевиден: виновным во грехе человеком проще управлять, и современное «священство» по-прежнему тратит силы, чтобы воспитать в человеке устойчивое чувство вины перед Богом за свою изначальную испорченность.

От идеи наследуемого греха избавились ещё поздние еврейские пророки (Иеремия), и в сегодняшнем мире убедить человека брать на себя ответственность за то, что он не совершал, представляется затеей глупой и бесперспективной. 

Настойчивость в этом направлении продолжает отбрасывать тень на религиозную традицию, которая носит имя Бога, не имеющего никакого отношения к этой химере.

в. Словосочетание «страшный суд», так же как и «жертва» или «первородный грех» нигде не звучит у Иисуса.

У Иисуса есть «праведный суд», «Божий суд», просто «суд…», —   но, чтобы суд Небесного Отца, повторюсь, суд милосердного и любящего Бога, его Сыном — Иисусом позиционировался как «страшный» – вы нигде не найдете.

Пугать судом посмертия, по сути, тоже, что и пугать самим Богом, а это значит отрицать возможности любви к Богу, ибо: «нельзя искренне любить того, кого боишься, и нельзя бояться того, кого искренне любишь».

Всяких «страшилок» нам хватает и в этой жизни, а в её продолжении нет и не будет место страху.

Как и любой отец, Отец наш Небесный уже позаботился о том, чтоб без баловства, но с радостью мы принялись за исполнение Его плана ….

г. Ничего вы не найдете у Иисуса и по поводу вечной драки «добра со злом». Иисус много говорит о непротивлении злу, о покрывании зла добром, о добром ответе на злой умысел, но о том, что мы вовлечены в это противостояние, и должны участвовать в сваре с неким противо-Богом, Иисус не говорил никогда.
«..любите врагов ваших..» — вот позиция Иисуса.

А теперь уберите из христианства эти пять позиций, которые к Иисусу не имеют никакого отношения, и что останется? В том-то и дело, что ничего….

3) Христианство является религией об Иисусено не религией самого Иисуса, и к тому же оно в значительной мере воспринимается нами из вторых рук. Люди принимают эту религию такой, какой она передаётся им в исполнении признанных религиозных учителей.

Высокий духовный статус таких учителей провоцирует копирование их видения Иисуса, что исключает пытливость в формировании собственного представления об учении Спасителя, а попытка освоить их опыт тормозит набор личного опыта Богопознания.

Вдохновляющие примеры жизни Христианских подвижников имеют место быть, но их последователи, а особенно наши современники, редко оказываются способными только вдохновляться этими примерами и не опускаться до примитивного цитирования и подражательства.

Близость к таким относительно простым и доступным источникам, возможность усвоения более понятного и адаптированного варианта учения Иисуса, для многих, делает необязательным познание самого Спасителя, и сводит его роль в приближении к Богу к поклонению удачному во всех отношениях символу Креста.

«Писания по поводу жизни Иисуса», и «придания по поводу писаний» — вот через что приходится продираться современному Христианину, прежде чем он сможет прикоснуться к живому «пути, истине и жизни» воплотившегося Бога.

«Когда новые души следуют за Христом, человека и его мир преобразует не первая верста принуждения, долга или традиции, а вторая – добровольное служение и свободолюбивая преданность.      

Именно эта часть пути означает, что последователь Иисуса стремится объять собрата своей любовью, просветить его служением, и, следуя за духом, увлечь его к высокой цели смертного бытия», — найти Бога и быть подобным Ему.

«Христианство до сих пор охотно проходит первую версту, но человечество изнемогает, влачась в моральной тьме из-за того, что существует слишком мало искренне желающих пройти вторую. Слишком мало убеждённых последователей Иисуса, которые действительно живут и любят так, как Он учил своих учеников жить, любить Бога и служить людям».

«Христианство посмело принизить свои идеалы, отступив перед человеческой алчностью, милитаристским безумием и властолюбием, однако религия Иисуса остаётся незапятнанным и превосходящим духовным призывом, пробуждающим то лучшее, что есть в человеке, подняться над пережитками животной эволюции и, через благодать, достигнуть нравственных высот истинного предназначения человека».

«Христианству грозит медленная смерть от формализма, избыточного бюрократизма, интеллектуализма и других недуховных тенденций. Современная христианская церковь не является тем братством активных верующих, которым Иисус поручал неустанно добиваться духовного преображения сменяющих друг друга поколений».

«Сегодня Христианство поставлено в чрезвычайно трудное положение, поскольку   в глазах всего   мира  оно считается частью социальной системы, индустриальной жизни и моральных норм западной цивилизации. Потому невольно стало казаться, что христианство поддерживает общество, которое спотыкается под тяжестью вины, ибо оно терпит науку без идеализма, политику без принципов, богатство без труда, удовольствия без меры, знание без характера, силу без совести и производство без морали».     

«Надежда современного христианства состоит в том, чтобы прекратить потворствовать социальным системам и производственной политике западной цивилизации и смиренно склониться перед крестом, который оно столь доблестно превозносит, чтобы вновь научиться у Иисуса Назарянина величайшим истинам, доступным смертному человеку, – живому евангелию об отцовстве Бога, Сыновстве человека и братстве людей».

_______________
С ответственностью за каждое слово и без какой-либо претензии на авторство.

Последние записи